 |
|
Родился в 1967 г. в Ташкенте. Поэт, прозаик. Заведующий отделом поэзии журнала «Звезда Востока». Окончил физический факультет МГУ, кандидат физических наук. Публикации в журналах «Звезда Востока» (Узбекистан), «Урал» (Россия), «Новый стиль» (Великобритания), альманахе «Иерусалимские голоса» (Израиль), антологии «Анор/Гранат» (М., 2009) и др. Живет в Ташкенте.
Остановка. Голодная площадь. Полукруглое око луны. Сквозь безмолвие, как бы на ощупь, ты идешь вдоль холодной стены. Понимаешь, что надо проснуться... Понимаешь, но дальше идешь. И не можешь назад оглянуться И унять непонятную дрожь. Что за жуть?.. Для чего и откуда?.. Словно кто-то идет за тобой. Словно рвутся от боли сосуды, И не можешь добраться домой. А в стене никакого просвета. Рельсы тянутся к самой луне. Только слышно, как в городе где-то Тихо плачет ребенок во сне. «Не забудь, без меня тебя нет...» Затихающий поезда звук... Я поехал, туда, где рассвет Кормит время надеждой из рук... А в вагоне полночная муть... И соседи о жизни опять... Без меня тебя нет... не забудь... Я вернусь, я сумею понять... Десять лет по дорогам пустым... Десять лет возвращенья домой. Я пытался остаться живым, Я пытался расстаться с тобой... Но небесное вновь проросло... Возвращение... Кнопка звонка. И промыта любовь, как стекло, Сквозь которое смотрят века. Я вновь в стране, где черные такси Питаются усталостью прохожих. Где высший символ правды – BBC, Да приговор суда еще, быть может. Здесь каждый день дожди – исправно дань Погода платит сентиментализму. Не крикнешь даже утке здесь: «Отстань!», Что просит хлеба, строго глядя снизу. Здесь каждый знает все свои права, И носит их, что рыцарь твой – доспехи. Подстрижена зеленая трава, И в дневниках отмечены успехи. А над моею крышей белый флаг. И мой запас тоски давно истрачен. И я смотрю, как в небе тает знак Моей такой удачной неудачи. Моя немота – это немота дерева, сожженного молнией... Мое присутствие изменчиво, как рисунок тени на стекле... Мой мир устал, как пилигрим, забывший свою дорогу... Мои слова, умирают, не успев родиться... И весь мой ответ ветру – неуверенный жест руки, Оставляющий людям право меня не слушать... Для точного времени слишком светло. Избыточен образ и ждать тяжело... Избыточен дождь, отменивший весну. Лишь старые письма хранят тишину. Как будто усталось, но что-то еще. Последняя малость, неточный расчет. Остаток надежды с нулем впереди. И вечная нежность как кокон в груди. В нем дремлет все то, что потом обретет прозрачную радость и легкий полет. Свободу размера, дыханье цветка – все то, к чему тщетно стремилась строка. То, что днем казалось временным, вечером обретает горький привкус дурной бесконечности. Снег, как хамелеон, меняет цвет, становясь грязно-лиловым. Часовая стрелка касается пределов грусти, и люди замирают перед прыжком в одежду отчуждения. Вечер без запинки соскальзывает в ночь, и в уснувшем городе разговаривают между собой обезумевшие автоответчики... мне опять хочется пойти в кофейню… я устал, как устает от долгой дороги улитка… голос пространства звучит все тише, и день заметает все следы, приближаясь к вечеру… в квартиры вползает невидимая грусть, и хочется сидеть, не зажигая света... и кажется, что этот февраль никогда не кончится... и никогда не растает вода, замерзшая в зеленой пивной бутылке... и прошлое никогда не станет прошлым, а будущее – будущим... к шести часам жизнь кажется непроницаемой, как зимнее дерево... |
|
  | |
