 |
|
Поэт, художник, журналист. Родилась в Кировской области. Окончила медицинское училище и Ташкентский государственный университет. Стихи публиковались в сборнике «Поэзия-88», журналах «Звезда Востока» (Узбекистан), «Книголюб» (Казахстан), «Новая Юность» (Россия), альманахах «Молодость», «Малый шелковый путь», «Ark», антологиях «Птица в клетке / Nightingale in Cage» (Алматы, 2008) и «Анор/Гранат» (М., 2009). Участник 2-го, 3-го, 4-го, 5-го и 6-го Ташкентского открытого фестиваля поэзии (2002, 2003, 2005, 2006, 2008). Живет в Ташкенте.Шумны и роскошны дворы. Там – свадеб веселое время, Там – яблок тугие шары и листьев тяжелое бремя. Над пыльной решеткой оград, под сводами клена и ивы снимают тугой виноград и синюю оттепель сливы. И персики с веток летят. И вдруг, замечая потери, однажды встревоженный сад стучит в мои окна и двери… К банальной фразе: «Осень золотая» влечет перо, а осень далью всей с озер, с деревьев – вверх бросает стаи, тяжелых уток, галок и гусей. Одних на юг, других по селам местным, и по дорогам сентября пыля, клич, гомон, крик из переулков тесных уносит ветер с шумом на поля. Там я брожу. И под вечерним солнцем, вдруг засмотрюсь – слетает лист густой, как будто лес червонец за червонцем земле небрежно платит за постой. В нем кто-то бродит... Дождь. Не выходит никто. Ветер, поднявшийся ночью, тащит с деревьев пальто и разрывает на клочья. Всюду пожухла трава и занавесила лужи, зреют простые слова о приближении стужи. Низко плывут облака. Где-то стрекочут сороки.... Жизнь, хоть она коротка, не помещается в строки. Нет худа без добра. И сон бывает «в руку». Вчера ушла жара. И дождь навеял скуку. Идет он до сих пор и пузырится в луже. И жизнь, как коридор. А коридор все уже. Миг ли, годы здесь ты не был, может, минули века, перевернутое небо – звезды, рыбы, облака. Тротуар. С горы – дорожка вкруг колодца, вкруг куста, за деревьями – окошко обмелевшего пруда. На песке чернеют бревна. Утро тихо и светло белым с синькою неровно побелило все село. И тумана невод зыбок не утешил рыбака – на звезду клевала рыба и ныряла в облака. И ветер воет. И скрипит доска. В размытых красках скудость постоянства. рябина лишь румянится пока – смесь простоты и легкого жеманства, да кисть в морщинах, ягода горька... Дни поздней осени, и дереву тоска стыть на ветру без пышного убранства, но, наконец, улягутся снега, собой раздвинув хмурые пространства. И вновь с лугов вывозятся стога, в пекарне сельской свежий запах хлеба, под лед уходит медленно река, и так низки в России облака, что кажется коротким путь до неба... Печаль во мне. Начать стихотворенье – быть может, так: Пришла на юг зима, как в стенку лбом – молчат – сопротивление – дворы, ограды, улицы, дома. А в сад взгляни, там побелели травы. и у дерев, теснящихся гурьбой, трещат под снегом хрупкие суставы, они – деревья – заняты собой. Быть может, там – за пеленой отвесной – дай пищу зренью – замки, терема... Но за окошком, изменяя местность, свой белый кокон вьет и вьет зима. И лишь с рассветом ветром разутюжив и близь и даль, уляжется сама в простой рефрен – пришла на юг зима. Седое небо в застекленных лужах. Все тот же ряд домов. И озеро все то же средь трех крутых холмов себе избрало ложе. Заросший тот же пруд в кувшинках, ряске, иле – зеркальных рыб приют под царством белых лилий. И твой вобрал сапог, пройдя весь путь в итоге, и странствия песок, и пыль родной дороги… На старый глупый пень присядешь, как бывало, – и вдруг поймешь: не день – полжизни миновало. И не считай своих горьких потерь, даты забудешь и лица. Кто там стучится в закрытую дверь, Кто в мои окна стучится? Выйду, помедлив, за лунный порог… вьется пустая дорога. Слышала вроде: «Воды бы глоток!» – нет никого за порогом. Только глоток… Потеряю покой. Тихо, безлюдно во мраке, звезды цветут над бессонной рекой, в поле тяжелые маки. Буду я голосу злаков внимать, слушать веселое жито: снова вернутся и друг твой, и мать, если они не забыты. |
|
  | |
