 |
|
Родилась 21 февраля 1976 г. в Ташкенте. В 1998 г. окончила факультет зарубежной филологии Национального университета Узбекистана им. Мирзо Улугбека. Преподает русскую литературу, переводит с польского. Участник 5-го Ташкентского открытого фестиваля поэзии (2006). Сборник стихов «Проблема перевода реалий» (2001). Живет в Ташкенте.На донышке осталось полчаса. – Послушайте, а где большая ложка? Там времени на дне совсем немножко! – Кричу Ассоли в шелковых трусах – Старухе в буклях и с подбитым глазом. Ассоль несет мне вилку или нож (всегда тиха, безмозгла, безмятежна). – Там времени кусок! С ним лучше нежно! Его на пушку этим не возьмешь! – Эффектно сотрясаю воздух вилкой. Но сумасшедшей бабке наплевать На полчаса – от похоти дурея, Вся в предвкушеньи парусов и Грея, Она бревном валится на кровать. Ну как с ней разговаривать о вечном? Невыносимо грустно станет мне. Я лягу животом на подоконник И стану наблюдать, как желтый слоник Вышагивает в душной тишине (он глух с рожденья, но забыл об этом). На донышке минута или две. Я в нетерпеньи заберусь на крышу. Тебя я самой первою увижу, Узнавши враз по русой голове Из тысячи похожих. – Здравствуй, милый! 1. Постоянное ожидание (англ.) Тень моя не посмеет с твоею рядом Лечь в золотистую пыль, Когда, отправившись следом, Я догоню тебя. Ты живешь у реки, несущей Миллион твоих отражений – По теченью – в мои объятья. Каждую дверь можно открыть с двух сторон, Закрыть – с двух сторон. И остаться – каждому Со своей стороны. За два нуля я выдумаю слог, а на семерке пропоется имя. Девятка – или бес ты, или бог? И снова ноль. С какими же «другими» Ты треплешься весь вторник после двух? Шестерка голубей на площадь села. Седьмой автобус, как бесплотный дух, летит по городу, и никакого дела нет никому, что восемь на боку, скользя по проводу, протащит в бесконечность пузатую пятерку. Я могу сойти с ума сегодня, кануть в вечность коротких раздирающих гудков (выдерживаю максимум четыре), три апельсина выжать, сделать плов и – трое дураков в пустой квартире – сидим всю ночь, и до шести утра ведём беседы не по телефону. Засасывает времени дыра слова пустые. Ходит по балкону моя тоска. Как плохо без тебя! Послушай, а нельзя ли поскорее включиться? Предпоследний февраля, а кажется, что первое апреля. Крыжовниковой нежностью полна, тебя я вижу, глаз не закрывая. Неверная и терпкая весна тихонько плещется за окнами трамвая. Я считываю знаки со стекла. Размытая дождем, твоя Варшава еще красивей. Мокрых два крыла я прячу под пальто. Нацелясь вправо, трамвай качнется, рельсы подпоют, за поручень держаться не учили, и я лечу четыреста минут. Всё как во сне. На отсыревших крыльях повисла под трамвайным потолком, старательно задерживая выдох. Мне страх полетов с детства не знаком, но я спускаюсь – мне пора на выход. Замри, не двигайся, и я тебя найду: по линиям руки приду неслышно, по треснувшему мартовскому льду, по скользким от дождя московским крышам. Ты только оставайся там, где есть, чтоб ангелы мои билет успели последний – на последний Polonez2 перехватить, и я на самом деле, а не во сне – приду к тебе по рельсам. Ты только на пороге задержись. Не уходи. Ведь нам недолго вместе – ближайшую случившуюся жизнь. 2. Название поезда Варшава - Москва. Я перепутала число и дозвонилась годом позже. Мне даже с почтою «везло»: она опаздывала тоже. Мне твой автоответчик врал любимым голосом навылет про невесомость и астрал, где польская весна сопливит доверчивым слепым дождем, и замирает в дымке синей твоя Варшава, где вдвоем... Обрывы телефонных линий освоились в моем быту, как по утрам несладкий кофе. Я погибала на лету в ежесекундной катастрофе, крыжовника не находя в глазах чужих и непрозрачных. На дальний путь перекрестя и направленье обозначив, мне память выдала весло и оттолкнула лодку. Боже! Я – перепутала число! Я дозвонилась годом позже... Ни облачка, ни пятнышка на небе, ни тени от грозы, ползущей следом. Залитый беспринципным белым светом, Ташкент из подземелья тянет стебли. Пропитан воздух зеленью и шелком, и шелестом, и шепотом, и шумом. Под маскарадным прячутся костюмом моей души озябшие осколки. Кто приголубит маленькую душу? Кто приютит отросшие колючки? Какою солнечностью я его навьючу! И верности бездарно не нарушу... |
|
  | |
